Препараты и технологии для инъекционной косметологии
Справочная: 8-800-333-18-19

Полимодальный инъекционный подход к ведению пациентов со структурными изменениями лица в рамках интегральной терапевтической стратегии. Часть 2

27 июля 2018

Перейти к началу статьи 



Райцева Стелла Сергеевна,


Кандидат медицинских наук, врач-дерматовенеролог, косметолог, дерматоонколог, тренер-инвайзер международного класса






Протокол интегральной стратегии


  1. Перед процедурой проводилось фотографирование пациента в покое и при выполнении динамических (мимических) проб.
  2. Демакияж, тщательная дезинфекция кожи и разметка областей коррекции.
  3. Процедура ЭБТ выполнялась без анестезии. Процедура КИП при отсутствии противопоказаний и низком пороге болевой чувствительности выполнялась после топической анестезии кремом Эмла®, который наносился на 30 минут под окклюзионную повязку.
  4. Инъекционные манипуляции выполнялись при максимально комфортном положении пациента сидя с фиксированным затылком.
  5. Препарат Релатокс® восстанавливался согласно инструкции – флакон 50 ЕД в 1 мл, флакон 100 ЕД – в 2 мл 0,9% раствора натрия хлорида соответственно. По рекомендации производителя восстановленный препарат выдерживался при комнатной температуре 7–10 мин и во избежание ошибок в расчетах, срыва иглы, вытекания препарата для инъецирования использовали инсулиновые шприцы с несъемной иглой объемом 1 мл на U 40, 50, 100. Придерживаясь инструкции, введение препарата осуществлялось в соответствии со средними оттитрованными локальными и общими дозами (см. табл. 2).
  6. При проведении КИП линейкой гиалуроновых филлеров Liquidimplant™ принимались во внимание следующие объективные критерии: морфотип старения; толщина кожи (тонкая, умеренно-плотная, плотная); балльная оценка выраженности инволюционно-депрессивных дефектов мягких тканей лица и шеи (см. табл. 6); анатомические особенности моделируемой области; индивидуальные особенности мимики пациента. Исходя из сопоставления предложенных критериев, определялась плотность препарата выбора или микста препаратов в пределах линейки Liquidimplant™. Средний объем филлера при первой и повторных коррекциях зависел как от стадии потери объема и выраженности птоза, так и от количества моделируемых одномоментным способом анатомических областей. У всех пациентов базовые и дополнительные процедуры контурной пластики проводились в средних допустимых объемах по авторским или заимствованным техникам с использованием игл и/или канюль [20, 67, 73, 76, 87, 98–105].

Таблица 6. Группы наблюдения/сравнения
Группа / средняя
совокупная оценка
инволюционных изменений в баллах
Абсолютное число
добровольцев (%)
Оценка выраженности инволюционных изменений мягких тканей лица и шеи (в баллах)
(M±m) n=33 Выраженность морщин Выраженность стадии потери объема и птоза
I / (2,71±0,71) 7 (21,2%) В покое мимических морщин не наблюдается, при мимической нагрузке диагностируются незначительные и умеренные динамические морщины. Мелкие, но заметные носогубные складки (2–3 балла) Норма или начальные, едва заметные, признаки атрофии и птоза мягких тканей (1–2 балла)
II /(3,06±0,66) 15(45,5%) В покое и при мимической нагрузке диагностируются множественные динамические, единичные или множественные умеренные и выраженные статические морщины. Умеренно выраженные или глубокие носогубные складки (3–4 балла) Едва заметные или заметные признаки депрессии и птоза мягких тканей (2–3 балла)
III / (3,81±0,52) 11(33,3%) В покое диагностируются выраженные и глубокие статические морщины. Очень глубокие и длинные носогубные складки (4–5 баллов) Заметные или выраженные признаки депрессии и птоза мягких тканей (3–4 балла)

Результаты


Структурный анализ групп пациентов (табл. 7) свидетельствует о том, что деформационный морфотип старения достоверно чаще преобладает в общей структуре морфотипов и составляет 54,5% от общего числа исследуемых (p<0,05). Наиболее часто – в 48,5% случаев – рассмотренный морфотип регистрируется у пациентов II и III групп наблюдения. При этом достоверных различий по другим морфотипам не было установлено. При суммарной оценке мелкоморщинистый (15,2%), усталый (12,1%) и комбинированный (18,2%) морфотипы старения составляли 45,5% соответственно от общего числа добровольцев.

Оценивая преобладающие типы мышечной активности, можно констатировать, что абсолютное лидерство у наблюдаемых из всех групп принадлежит пациентам с мышечной активностью, развитой по гиперкинетическому типу – 54,5%. При сравнительном ранжировании в группах добровольцев гиперкинетический тип мышечной активности не имеет статистически значимых различий, однако достоверно чаще регистрируется в общей структуре исследуемых по сравнению с другими типами мышечной активности – нормокинетическим и гипертоническим (18,2% и 27,3% соответственно) (p<0,05). При этом, сравнивая группы пациентов, нельзя не отметить, что мышечная активность, развитая по гипертоническому типу, статистически значимо преобладает у пациентов II и III групп наблюдения и не регистрируются в I группе (p<0,05).


Таблица 7. Структура пациентов и области инъекционной коррекции в наблюдаемых/сравниваемых группах
Параметр Группа I
n=7
(Абс. число пациентов)
Группа II
n=15
(Абс. число пациентов)
Группа III
n=11
(Абс. число пациентов)
Морфотип старения – Мелкоморщинистый – (1)
– Усталый – (4)
– Деформационный – (2)
– Мелкоморщинистый – (3)
– Деформационный – (8)
– Комбинированный – (4)
– Мелкоморщинистый – (1)
– Деформационный – (8)
– Комбинированный – (2)
Тип мышечной активности – Нормокинетический – (3)
– Гиперкинетический – (4)
– Гипертонический – (0)
– Нормокинетический – (2)
– Гиперкинетический – (9)
– Гипертонический – (4)
– Нормокинетический – (1)
– Гиперкинетический – (5)
– Гипертонический – (5)
Области коррекции для БТА – Морщины верхней трети лица – (7)
– Морщины средней трети лица – (4)
– Морщины нижней трети лица – (1)
– Гипертонический подбородок – (3)
– Морщины верхней трети лица – (15)
– Морщины средней трети лица – (15)
– Морщины нижней трети лица – (15)
– Гипертонический подбородок – (6)
– Морщины верхней трети лица – (11)
– Морщины средней трети лица – (11)
– Морщины нижней трети лица – (11)
– Гипертонический подбородок – (8)
Области коррекции для КИП – Коррекция морщин и складок – (7)
– Армирование кожи – (3)
– Пластика губ – (4)
– Пластика носослезной борозды – (2)
– Безоперационная ринопластика – (1)
– Векторный лифтинг – (5)
– Коррекция морщин и складок – (15)
– Пластика скул – (15)
– Пластика подглазничной области – (15)
– Пластика пальпебромалярной и нососкуловой борозды – (7)
– Пластика губоподбородочной области – (15)
– Пластика подбородка – (3)
– Пластика губ – (10)
– Векторный лифтинг – (8)
– Коррекция морщин и складок – (11)
– Пластика скул – (11)
– Пластика подглазничной области – (11)
– Пластика пальпебромалярной и нососкуловой борозды – (11)
– Пластика губоподбородочной области – (11)
– Пластика подбородка – (8)
– Пластика щечной области – (7)
– Пластика височной области – (11)
– Пластика губ – (7)
– Векторный лифтинг – (11)

ЭБТ препаратом Релатокс® у пациентов всех трех групп наблюдения с одинаковой частотой выполнялась с целью таргетной корреции гиперкинетических морщин верхней, средней третей лица и при гипертонусе подбородочной мышцы. При этом используемые локальные и суммарные дозы достоверно не отличались. Средняя локальная доза при совокупной коррекции мышц межбровья (mm. procerus, corrugators и depressor supercilii) составила 11,5±0,30 ЕД. При коррекции горизонтальных морщин во фронтальной области (m. frontalis) – 6,25±0,21 ЕД. При коррекции мимических морщин в средней трети лица, таких как «гусиные лапки», Релатокс® вводился в наружную порцию m. orbicularis oculi в средней дозе 6±0,76 ЕД с каждой стороны. «Кроличьи линии» устранялись путем расслабления поперечной порции m.nasalis в средней дозе 2,2±0,57 ЕД с каждой стороны. При коррекции гипертонуса m. mentalis средняя суммарная доза Релатокса® была равна 4,4±0,14 ЕД. Статистически значимые различия были получены при проведении ЭБТ в нижней трети лица, наиболее часто обратимая релаксация проводилась препаратом Релатокс® у пациенток II и III групп наблюдения (p<0,05). При коррекции морщин в нижней трети лица у пациенток II–III групп расслаблялись m.depressor anguli oris в средней локальной дозе 2,51±0,12 ЕД и m. orbicularis oris – 4,12±0,27 ЕД.

При проведении КИП коллекцией филлеров Liquidimplant™ среди наиболее частых запросов, по которым не наблюдалось достоверных различий у пациентов наблюдаемых групп, следует выделить процедуру коррекции морщин/складок/заломов, проведенную пациентам всех групп (100,0%). Объемную пластику губ и векторный лифтинг – 75,8% и 72,7% соответственно от общего числа исследуемых.

При проведении объемной пластики у пациентов II и III групп достоверных различий не наблюдалось.

Статистически значимые различия при проведении объемного моделирования регистрировались исключительно между пациентами I и II–III групп наблюдения (p<0,05). По совокупной оценке процедур, пластика скул, подглазничной и губоподбородочной областей была выполнена 78,8% пациентов от общего количества исследуемых и имела сопоставимые значения у исследуемых II и III групп наблюдения. В общей структуре запросов коррекция носослезной, пальпебромалярной и нососкуловой борозд составила 60,6% от общего количества исследуемых. Пластика данной области была проведена абсолютному количеству пациентов III группы (100,0%). У добровольцев I и II групп наблюдения этот показатель был достоверно ниже – 42,8% и 46,7% соответственно (p<0,05). То же можно сказать и о процедурах объемной пластики подбородка, на долю которой в общей структуре добровольцев приходилось 33,3%. При этом достоверные статистические различия регистрировались только у пациентов III группы (100,0%) по сравнению со II группой наблюдаемых (20,0%) (p<0,05). У пациентов I группы данная манипуляция не проводилась. Объемная пластика щечной и височной областей составила 21,2% и 33,3% в общей структуре наблюдаемых и проводились исключительно у пациентов III группы (p<0,05). В единичных случаях у пациентов I группы выполнялись процедуры армирования кожи (9,1%) и безоперационная ринопластика (3,0%), что соответствует статистической погрешности в общей структуре пациентов, однако имеет статистически значимые достоверные различия по сравнению со II и III группами исследуемых (p<0,05). Возможным объяснением полученных результатов является более зрелый возраст и большая выраженность структурных изменений среди добровольцев II–III групп.

Выраженность инволюционных изменений позволяла определиться с числом повторных коррекций и рассчитать средний базовый, дополнительный и суммарный объемы вводимого филлера у исследуемых всех групп наблюдения (табл. 8).

При осмотре добровольцев из групп наблюдения /сравнения у 20 (60,6%) из 33 человек были выявлены как изолированные, так и сочетанные возрастные и/или конституциональные эстетические риски. Это не только повлияло на индивидуальный подбор доз нейропротеина Релатокс®, объемов и плотности вводимых гиалуроновых филлеров линейки Liquidimplant™, но и определило вариабильность тактических подходов к проводимой инъекционной терапии. В результате все исследуемые были дополнительно разделены на пациентов без эстетических ограничений и пациентов с эстетическими ограничениями.


Таблица 8. Препараты выбора и средние объемы Liquidimplant™ у добровольцев наблюдаемых групп
Критерий Группы наблюдения/сравнения
Группа I (n=7) Группа II (n=15) Группа III (n=11)
Препарат выбора Liquidimplant™ Cutis
Liquidimplant™ Labium
Liquidimplant™ Subcutis
Liquidimplant™ Labium
Liquidimplant™ Cutis
Liquidimplant™ Subcutis
Liquidimplant™ Labium
Объем филлера при базовой коррекции, где (M ± m) средний объем 0,5–1,0 мл
(0,86±0,10)
на каждую сторону лица
1,0–2,0 мл
(1,67±0,13)
на каждую сторону лица
2,0–3,0 мл
(2,73±0,15)
на каждую сторону лица
Среднее количество процедур коррекции 1 процедура 2-3 процедуры 3-4 процедуры
Объем филлера при дополнительных коррекциях, где (M ± m) средний объем – - – 0,5–1,5 мл
(1,07±0,07)
на каждую сторону лица
1,0–2,0 мл
(1,77±0,13)
на каждую сторону лица
Общий суммарный объем филлера при базовой и дополнительных коррекциях, где (M ± m) средний объем 1,0–2,0 мл
(1,71±0,20)
2,5–6,0 мл
(4,67±0,30)
4,0–8,0 мл
(6,09±0,26)

Тактика ведения пациентов без эстетических ограничений


На I этапе интегральной стратегии проводилась ЭБТ препаратом Релатокс®. В зависимости от локализации и выраженности проблем восстановленный препарат по зарегистрированным в инструкции эстетическим показаниям инъецировался одномоментным способом во все трети лица в представленных II этапах проводилась КИП филлерами Liquidimplant™, а в завершении курса – ЭБТ препаратом Релатокс® (рис. 2).


Гравитационный птоз

Рис. 2а. Пациентка С., 41 год: исходная клиническая картина – деформационный морфотип старения (степень II), потеря объема и выраженность гравитационного птоза (стадия II), выраженные малярные мешки, склонность к отекам, широкая средне-глубокая U-образная носогубная складка, статические горизонтальные морщины в области лба, вертикальная статическая морщина справа в области переносицы, умеренный гипертонус подбородочной мышцы. Лицо в покое (А–В)


Liquidimplant™ Labium

Рис. 2б. Та же пациентка через 14 дней. Результат после базовой коррекции коллекцией филлеров Liquidimplant™ – объемная пластика подглазничных и скуловых областей Liquidimplant™ Subcutis – 2,0 мл (по 1,0 мл с каждой стороны); коррекция носогубного треугольника Liquidimplant™ Labium –1,0 мл (по 0,5 мл с каждой стороны). Лицо в покое (А–В)


Гиперкинетический тип мышечной активности

Рис. 2в. Та же пациентка после I этапа инъекционной коррекции. Гиперкинетический тип мышечной активности. Выполнение мимических проб (А–Г)


Результат ЭБТ препаратом Релатокс®

Рис. 2г. Та же пациентка через 3 месяца. Результат ЭБТ препаратом Релатокс®: m.Corrugator supercilii – 6 ЕД (по 3 ЕД с каждой стороны), m. Procerus – 5 ЕД; m. Frontalis – 8 ЕД; m.Orbicularis oculi – 10 ЕД (по 5 ЕД с каждой стороны); m. Depressor anguli oris – 4 ЕД (по 2 с каждой стороны); m. Mentalis – 5 ЕД. Общая суммарная доза препарата Релатокс® 38 ЕД. Сохраняется заметная обратимая релаксация. Значительное улучшение общего вида лица. Выполнение мимических проб (А–Г)


Векторный лифтинг Liquidimplant™ Cutis

Рис. 2д. Та же пациентка через 3 месяца. Результат после дополнительной коррекции коллекцией филлеров Liquidimplant™ – пластика подглазничных, губоподбородочных областей, пальпебромалярных борозд, векторный лифтинг Liquidimplant™ Cutis – 2,0 мл (по 1,0 мл с каждой стороны); коррекция носогубного треугольника и губ Liquidimplant™ Labium –1,0 мл (по 0,5 мл с каждой стороны). Общий суммарный объем филлера после базовой и дополнительной коррекций – 6,0 мл. Лицо в покое (А–В)


Интегральная инъекционная стратегия

Рис. 2е. Та же пациентка через 3 месяца после трех этапов интегральной инъекционной стратегии. Значительное улучшение общего вида лица: до комплекса процедур (А); после комплекса процедур (Б)


Тактика ведения пациентов с эстетическими ограничениями


Для профилактики нежелательных эстетических результатов еще на этапе консультирования пациентам с возрастными эстетическими рисками (III группа) был рекомендован осмотр пластического хирурга. Если по каким-либо причинам хирургические методы лечения не рассматривались, выстраивалась поэтапная программа ведения пациента с соблюдением временного интервала в 14–30 дней между курсами процедур (рис. 3).

На I этапе при выраженной атонии леваторов и гипертонусе депрессоров в верхней трети лица ЭБТ во фронтальной области не проводилась. Таргетной хемоденервации подвергались иск лючительно депрессоры межбровья (mm. procerus, corrugator, depressor super cilii) и верхний латеральный сегмент наружной порции m.orbicularis oculi с целью элевации латеральных отделов бровей. Использовалось стандартное и высококонцентрированное разведение препарата. Релатокс® вводился внутримышечно и подкожно в классическое количество точек.


Комбинированный морфотип старения

Рис. 3а. Пациентка П., 56 лет: исходная клиническая картина – комбинированный морфотип старения (степень II), потеря объема и выраженность гравитационного птоза (стадия II–III), блефаропластика в анамнезе, грыжи верхних и нижних век, выраженная пальпебромалярная борозда, широкая и глубокая V-образная носогубная сладка. Лицо в покое (А–В)


Результат после базовой коррекции коллекцией филлеров Liquidimplant™

Рис. 3б. Та же пациентка через 14 дней. Результат после базовой коррекции коллекцией филлеров Liquidimplant™ – объемная пластика подглазничных областей с прицельной коррекцией пальпебромалярной борозды Liquidimplant™ Subcutis – 1,0 мл (по 0,5 мл с каждой стороны); объемная пластика носогубной и губоподбородочной областей Liquidimplant™ Subcutis – 2,0 мл (по 1,0 мл с каждой стороны). Лицо в покое (А–В)


Гипертонический тип мышечной активности

Рис. 3в. Та же пациентка после I этапа инъекционной коррекции. Гипертонический тип мышечной активности. Выполнение мимических проб (А–В)


Рис. 3г. Та же пациентка через 3 месяца. Результат ЭБТ препаратом Релатокс®: m.Corrugator supercilii – 7,5 ЕД (по 3,5 ЕД с каждой стороны), m. Procerus – 5 ЕД; m. Frontalis – 7,5 ЕД; m.Orbicularis oculi – 12 ЕД (по 6 ЕД с каждой стороны). Общая суммарная доза препарата Релатокс® 32 ЕД. Сохраняется умеренная активность мышц межбровья, заметная обратимая релаксация фронтальной и периорбитальной областей. Выполнение мимических проб (А–Г)


Рис. 3д. Та же пациентка через 3 месяца. Результат после дополнительной коррекции коллекцией филлеров Liquidimplant™ – коррекция носогубных, губоподбородочных складок и губ Liquidimplant™ Labium – 2,0 мл (по 1,0 мл с каждой стороны); векторный лифтинг Liquidimplant™ Labium – 2,0 мл (по 1,0 мл с каждой стороны). Общий суммарный объем филлера после базовой и дополнительной коррекций – 7,0 мл. Лицо в покое (А–В)


Рис. 3е. Та же пациентка через 3 месяца после трех этапов интегральной инъекционной стратегии. Значительное улучшение общего вида лица лица: до комплекса процедур (А); после комплекса процедур (Б)


Далее препаратами Liquidimplant™ выполнялась процедура базовой волюметрической коррекции областей депрессии в средней и/или нижней трети лица, заполнялись морщины и складки.

На II этапе в случае необходимости выполнялась частичная хемоденервация леваторов (m. frontalis) в минимальных дозах при стандартном или высококонцентрированном разведении препарата Релатокс®. В верхней части фронтальной области в зависимости от высоты лба и выраженности гипертонуса мышцы препарат вводился классическими и мультифокальными техниками (при их сочетании) внутримышечно, подкожно, внутрикожно. В нижней части фронтальной области инъекции либо не выполнялись, либо препарат вводился в минимальных дозах внутри-кожно техникой «мезотокс». Строго соблюдалось соотношение локальных доз в межбровье и в области лба в соотношении 2–2,5:1–1,5. Помимо фронтальной области, используя стандартные дозировки, устранялись эстетические проблемы, связанные с гипертонусом мышц средней и/или нижней трети лица (mm. orbicularis oculi, nasalis, orbicularis oris, depressor anguli oris, mentalis). При необходимости выполнялся второй тур объемной пластики в средней трети лица филлерами Liquidimplant™.


На III этапе, ориентируясь на выраженность инволюционных изменений, проводилась дополнительная объемная пластика в нижней трети лица и корректировались оставшиеся морщины/складки/заломы по всему лицу. У отдельных пациентов выполнялись процедуры векторного лифтинга и детальные формы инъекционного моделирования – пластика губ, носослезной и пальпебромалярной борозд, безоперационная ринопластика.


Обсуждение результатов


Полученные в ходе исследования данные свидетельствуют о хорошей переносимости пациентами процедур, осуществляемых в рамках предложенного интегрального подхода с использованием комбинации препаратов Релатокс® и Liquidimplant™.

Среди субъективных ощущений при проведении ЭБТ Релатоксом® из общего количества исследуемых 10 (30,3%) человек отметили легкое краткосрочное жжение при введении препарата, которое проходило сразу же после процедуры. Системная реакция в виде умеренной головной боли, возникшей на 3-й день после коррекции, была зарегистрирована у 1 (3,0%) пациентки с гипертоническим типом мышечной активности. Симптом не требовал специального лечения и через неделю нивелировался самостоятельно.


У 4 (12,1%) пациентов наблюдались лимфостатические отеки в области век, которые появились через 5 дней после введения препарата и без дополнительной терапии полностью разрешились к 10-му дню. Ожидаемые локальные постинъекционные эффекты в виде легкой эритемы и умеренного отека в местах инъекций были невыраженными и самопроизвольно разрешались в течение нескольких часов. Аллергических реакций при проведении процедуры и на протяжении всего периода наблюдения не было выявлено. Высокий профиль безопасности и гипоаллергенности препарата Релатокс® подтверждает и клиническое наблюдение наших коллег. При изучении уровня основных маркеров аллергической перестройки (ИЛ-4, общий JgE, эозинофильные гранулоциты) до и после проведения ЭБТ было доказано, что введение Релатокса® не вызывает аллергических реакций, в том числе и у пациентов с неблагополучным аллергологическим анамнезом, на основании чего сделан вывод о том, что препарат Релатокс® по усмотрению врача может назначаться любой категории пациентов, в том числе входящих в группу иммунокомпроментированных лиц [39]. После хемоденервации препаратом Релатокс® достоверно установлено, что снижение мышечной активности наблюдалось к 5–7-му дню у абсолютного числа исследуемых – 33 (100,0%) (p<0,05). Выраженная визуальная обратимая релаксация мышц, подтвержденная фотодокументальным мониторигом, регистрировалась к 14-му дню у 32 (96,9%) пациентов всех групп наблюдения (p<0,05). У 1 (3,0%) пациентки из III группы, имеющей гипертонический тип мышечной активности, клинический эффект нарастал более медленно и достиг пиковых значений с момента инъецирования к 21-му дню (рис. 4).

Выраженный клинический результат был зарегистрирован у 30 (90,9%) исследуемых (p<0,05). Умеренно выраженный результат – у 3 (9,1%) пациентов старше 50 лет из III группы наблюдения, что, по всей видимости, объясняется необходимым снижением локальных и общих доз Релатокса® при проведении процедуры. Отсутствия клинических эффектов не зарегистрировано (рис. 5).


Рис. 4. Динамика на проводимую терапию после коррекции препаратом Релатокс® (оценка по шкале WSRS)


Клинический эффект коррекции нейропротеином Релатокс®

Рис. 5. Оценка выраженности клинического эффекта после коррекции нейропротеином Релатокс® и коллекцией гиалуроновых филлеров Liquidimplant™ (метод объективного обследования)


Результаты динамического мониторинга у пациентов всех групп наблюдения/сравнения свидетельствуют о достоверно установленной высокой продолжительности клинического эффекта (p<0,05). С момента наступления выраженной обратимой миорелаксации инъецированных мышц и на протяжении всего периода наблюдения терапевтический эффект сохранялся и не снижался в течение 4–6 месяцев у 31 (93,9%) человека. У 2 (6,1%) пациентов из III группы наиболее яркий клинический результат наблюдался в течение двух месяцев и к концу 3-го месяца полностью нивелировался. Средняя суммарная продолжительность клинического эффекта после проведения ЭБТ препаратом Релатокс® составила 5,2±2,1 месяца при средней суммарной дозе вводимого препарата 32,1±6,1 ЕД. В ходе исследования абсолютное количество добровольцев 33 (100,0%) человек получили два курса инъекций препаратом Релатокс® с интервалом 180 дней. Важно отметить, что после проведения повторных процедур коррекции показатели наступления и продолжительности выраженного клинического эффекта не снижались и были сопоставимы с первичной коррекцией (p<0,05). При этом у пациентов I и II групп при проведении повторных процедур ЭБТ отмечалась тенденция к снижению локальных и суммарных доз Релатокса® до 26±4,3 ЕД, что может свидетельствовать о совокупном накопительном клиническом эффекте процедур. Полученные данные в полной мере согласуются с результатами многолетнего мониторинга [48].

Оценивая результаты КИП, в полной мере можно констатировать высокую степень безопасности и эффективности инъекционной пластики, проведенной с использованием инновационной линейки гиалуроновых филлеров Liquidimplant™. Безболезненность и комфортность при введении препаратов отметили абсолютное число 33 (100,0%) пациентов, принявших участие в исследовании. Стандартные постинъекционные реакции в виде эритемы умеренной степени выраженности, кровоизлияний, легкой пастозности и болезненности при пальпации в местах введения препаратов зарегистрированы у 6 (18,2%) человек и были связаны с техническими особенностями введения препаратов. Симптомы не требовали специального лечения и самостоятельно разрешались в течение 2–7 дней. Следует отметить, что препараты Liquidimplant™ продемонстрировали высокий профиль гипоаллергенности: аллергических реакций при проведении инъекционной пластики и на протяжении всего периода наблюдения не было выявлено ни у одного добровольца. В структуре запросов при проведении КИП наиболее востребованными были процедуры коррекции морщин/ складок/заломов – 33 (100,0%) человека; объемного моделирования средней трети лица – 26 человек и нижней трети лица – 26 человек (по 78,8% соответственно); пластики губ – 25 (75,7%) человек; векторного лифтинга с акцентом на височную и скуловую области – 24 (72,7%) человека. В связи с этим для проведения инъекционного моделирования абсолютным фаворитом был препарат Liquidimplant™ Subcutis, который назначался в 100,0% случаев, Liquidimplant™ Labium был использован у 93,3% пациентов, Liquid implant™ Cutis – у 45,5% пациентов соответственно. Выраженный клинический эффект, не требующий дополнительной коррекции, регистрировался сразу после первой базовой процедуры КИП у 18 (54,5%) человек из I и II групп наблюдения при среднем объеме филлера. Умеренно выраженные и незначительные результаты после первой коррекции наблюдались у 10 (30,3%) и 5 (15,2%) пациентов старше 50 лет из II и III групп наблюдения соответственно. Наиболее вероятным и логичным объяснением этому можно считать выраженность потери объема и проявлений гравитационного птоза III стадии у данной категории исследуемых. Тактически это требовало процедур дополнительной коррекции, что повышало как средний объем препаратов для проведения коррекции, так и общий суммарный объем затраченных на процедуру препаратов (см. табл. 8). Следует отметить, что повторные коррекции достоверно повышали степень удовлетворенности пациентов из II– III групп наблюдения полученными результатами. В связи с этим на завершающих этапах ранжирования оценки клинических результатов выраженный клинический эффект регистрировался у 28 (84,8%) человек, умеренно выраженный результат – у 5 (15,2%) человек, а незначительные результаты отсутствовали (p<0,05) (рис. 5).


Это позволяет сделать вывод, что даже у пациентов с выраженными структурными изменениями мягких тканей лица и шеи поэтапный подход с постепенным увеличением объема вводимого препарата Liquidimplant™ позволяет повысить степень удовлетворенности результатами инъекционной пластики.

С момента введения индивидуально адаптированных объемов филлеров Liquidimplant™ как базовых (введенных при первой процедуре), так и дополнительных (введенных при процедурах повторной коррекции), была установлена достоверно высокая длительность полученного терапевтического результата от общего числа наблюдаемых. Так, после инъекционной пластики, проведенной с использованием Liquidimplant™ Subcutis, выраженный клинический эффект сохранялся и не снижался в среднем на протяжении 11–12 месяцев у 31 (93,9%) пациента (p<0,05). Для Liquidimplant™ Labium этот показатель соответствовал сроку 9–10 месяцев у 27 (81,8%) исследуемых (p<0,05). Стабильность достигнутого клинического эффекта для Liquidimplant™ Cutis находилась в пределах 7–8 месяцев у 14 (42,4%) исследуемых (рис. 6). Клиническая оценка пациентами эффективности и безопасности предложенной интегральной терапевтической стратегии с использованием нейропротеина Релатокс® и коллекции гиалуроновых филлеров Liquidimplant™ показала, что большинство из них были удовлетворены результатом (средний балл по GAIS – 2,9): 32 (97,0%) человека оценили результат на 3 балла, 1 (3,0%) человек – на 2 балла. Оценка процедуры врачом практически не отличалась от мнения пациентов (средний балл по GAIS – 2,8): в 27 (81,8%) случаях было поставлено 3 балла, в 6 (18,2%) случаях – 2 балла (рис. 7). По результатам опросника VAS абсолютное большинство пациентов – 32 (97,0%) отметили, что после коррекции препаратами Релатокс® и Liquidimplant™ значительно улучшилось качество кожи и внешний вид лица в целом. Полученные результаты полностью оправдали их ожидания, при этом 31 (93,9%) пациент хотели бы повторить процедуру вновь, а 28 (84,8%) человек рекомендовали бы предложенную терапевтическую стратегию друзьям и знакомым.


Длительность терапевтического эффекта после КИП препаратами коллекции Liquidimplant™

Рис. 6. Динамика на проводимую терапию и длительность терапевтического эффекта после КИП препаратами коллекции Liquidimplant™ (методы объективного и фотодокументального мониторинга)


Оценка результатов интегральной терапевтической стратегии по шкале GAIS

Рис. 7. Оценка результатов интегральной терапевтической стратегии по шкале GAIS (метод анкетирования)


И в заключение


Проведенное клиническое исследование показало высокую терапевтическую эффективность и безопасность препаратов Релатокс® и Liquidimplant™. При сочетанном или последовательном (этапном) назначении препараты прекрасно дополняли друг друга, усиливая совокупный потенциал от процедуры. Рассмотренный протокол демонстрирует высокий терапевтический потенциал. Он позволяет полностью устранять или в значительной степени нивелировать эстетические проблемы, связанные с прогрессирующими структурными изменениями мягких тканей лица и шеи у пациентов с разными морфотипами старения, стадией инволюционных изменений и типами мышечной активности. Успешность предлагаемой инъекционной стратегии с использованием средних терапевтических доз и объемов препаратов Релатокс® и Liquidimplant™ при поэтапном ведении пациентов с возрастными и конституциональными эстетическими ограничениями подтверждается высокими показателями удовлетворенности пациентов и врача результатами коррекции по совокупной оценке показателей шкал GAIS, WSRS и VAS. Высокая эффективность и пролонгированный клинический результат при минимальной посттравматической реакции мягких тканей лица и шеи позволяют активно рекомендовать проведение послойной и последовательной инъекционной терапии с использованием нейропротеина Релатокс® и филлеров Liquidimplant™ в повседневной клинической практике широкому кругу пациентов, а также включать предложенную интегральную стратегию как в профилактические программы инъекционной коррекции, так и в расширенные полимодальные протоколы эстетической геропротекции.


Литература


[1] Кольгуненко И.И. Основы геронтокосметологии. – М.: Медицина, 1974.
[2] Губанова Е., Родина М., Чайковская Е., Дьяченко Ю. Морфотипы старения лица у женщин // Инъекционные методы в косметологии. – 2010. – № 1. – С. 18–25.
[3] Bazin R., Doublet E. Skin aging atlas // Caucasian Tyme MED’COM. – 2013. – V 1. – 104 c.
[4] Cosmetic surgery national data bank: statistics. ASAPS, 2010.
[5] Coleman K.R., Carruthers J. Combination therapy with BOTOX and fi llers: the new rejuvnation paradigm // Dermatol Ther. – 2006. – № 19 (3). – С. 177–188.
[6] Carruthers J.D., Glogau R.G., Blitzer A. Advances in facial rejuvenation: botulinum toxin type a, hyaluronic acid dermal fi llers, and combination therapies-consensus recommendations // Plast Reconstr Surg. – 2008. 121 c.
[7] Carruthers A., Carruthers J., Monheit G.D., Davis P.G., Tardie G. Multicenter, randomized, parallel-group study of the safety and eff ectiveness of onabotulinumtoxinA and hyaluronic acid dermal fi llers (24-mg/ml smooth, cohesive gel) alone and in combination for lower facial rejuvenation // Dermatol Surg. – 2010. – № 36 (Suppl 4). – С. 2121–2134.
[8] Тимербаева С.Л. Эволюция эстетики лица: от консенсуса-2004 до консенсуса-2008 // Инъекционные методы в косметологии (приложение). – 2010. – № 2. – С. 2–21.
[9] Рахимуллина О.А. Оценка удовлетворенности пациента современными методами лечения, применяемыми в косметологии // Социология медицины. – 2009. – № 1. – С. 40–49.
[10] Рахимуллина О. Эффективность современных косметологических методов: мнения специалистов и пациентов // Инъекционные методы в косметологии. – 2010. – № 1. – С. 2–8.
[11] Taub A.F., Sarnoff D., Gold M., Jacob C. Effect of multisyringe hyaluronic acid facial rejuvenation on perceived age // Dermatol Surg. – 2010. – № 36 (3). – С. 322–328.
[12] Чайковская Е.А. Ботулинический токсин и теория обратной мимической связи // Инъекционные методы в косметологии. – 2010. – № 1. – С. 10 – 16.
[13] Jandhyala R. Impact of botulinum toxin a on the quality of life of subjects following treatment of facial lines // J Clin Aesthet Dermatol. – 2013. – № 6 (9). – С. 41–45.
[14] Мингазова Л.Р., Орлова О.Р. БТА как антидепрессант // Метаморфозы. – 2016. – № 13. – С. 90–93.
[15] De Maio M. The minimal approach: an innovation in facial cosmetic procedures // Aesthetic Plast Surg. – 2004. – № 28 (5). – С. 295–300.
[16] Артеменко А.Р., Куренков А.Л. Ботулинический токсин: вчера, сегодня, завтра // Нервно-мышечные болезни. – 2013. – № 2. – С. 6–18.
[17] Nanda S., Bansal S. Upper face rejuvenation using botulinum toxin and hyaluronic acid fillers // Indian J Dermatol Venereol Leprol. – 2013. – № 79 (1). – С. 32–40.
[18] Wang F., Garza L.A., Kang S., Varani J., Orringer J.S., Fisher G.J., Voorhees J.J. In vivo stimulation of de novo collagen production caused by cross-linked hyaluronic acid dermal filler injections in photodamaged human skin // Arch Dermatol. – 2007. – № 143 (2). – С. 155–163.
[19] Rock K., Fischer K., Fischer J.W. Hyaluronan used for intradermal injections is incorporated into the pericellular matrix and promotes proliferation in human skin fibroblasts in vitro // Dermatology. – 2010. – № 221 (3). – С. 219–228.
[20] Коста Э. Современная инъекционная пластика лица: коррекция контуров или нечто большее? // Инъекционные методы в косметологии. – 2015. – № 3. – С. 48–60.
[21] Landau M. Combination of chemical peelings with botulinum toxin injections and dermal fi llers // J Cosmet Dermatol. – 2006. – № 5 (2). – С. 121–126.
[22] Le Louarn C. Viellissement musculaire et son implication dans le viellissement facial: le concept du Face Recurve // Ann Dermatol Venereol. – 2009. – № 136 (Suppl 4). – С. 67–72.
[23] Wollina U., Payne C.R. Aging well the role of minimally invasive aesthetic dermatological procedures in women over 65 // J Cosmet Dermatol. – 2010. – № 9 (1). – С. 50–58.
[24] Goldman A., Wollina U. Facial rejuvenation for middle-aged women: a combined approach with minimally invasive procedures // Clin Interv Aging. – 2010. – № 23 (5). – С. 293–299.
[25] Пескова И. В. Филлеры и ботулотоксин — «звездный дуэт» эстетической медицины // Инъекционные методы в косметологии. – 2014. – № 3. – С. 57–70.
[26] Шарова А.А. Эволюция ботулинотерапии // Метаморфозы. – 2015. – № 9. – С. 66–71.
[27] Дабижева А.Н. «Релатокс»: российское – значит отличное! // Совершенство Profi. – 2015. – № 11. – С. 32–33.
[28] Подбор питательной среды для культивирования Cl. botulinum с целью повышения продукции гемагглютинина и нейротоксина типа А. Медицинские иммунобиологические препараты в XXI веке: разработка, производство и применение / Р.Р. Зайнуллин, Н.В. Мельников, А.А. Пушкарев, А.Ф. Хазиев, Ф.Н. Нигамов // Материалы Всероссийской научной конференции с международным участием, посвященной 100-летию со дня основания филиала «Иммунопрепарат» ФГУП «НПО «Микроген» МЗ РФ 7–9 июня 2005 года. – Ч. 1. – 157–161 с.
[29] Зайнуллин Р.Р., Мельников Н.В., Загидуллин Н.В., Алсынбаев М.М., Нига мов Ф.Н., Хазиев А.Ф. Способ получения миорелаксантного лекарственного средства для лечения мышечных дистоний // Патент RU 2292910.
[30] Санитарные правила СП 3.5.2.561–96 для иммунобиологических препаратов. – М.,126 с. Нет реквизитов об органе утверждения и годе.
[31] Scientific report and opinion on the safety of gelatine. 26 January 2000. Scientific Steering Committee, European Commission. 2006.
[32] Yang HW. Treatment of Upper-facial Wrinkles with Botulinum Toxin Type A (BTXA) in 1000 Cases. J of Practical Aesthetic and Plastic Surgery 2001; 12(4): 179–181.
[33] Peter M., Markus N. How botulinum toxins work: handbook of botuli¬num toxin treatment, 2nd Ed. Blackwell Publishing, Inc., 2003; 9–23.
[34] Еременко А.А., Куслиева Е.В. Клинический опыт использования гелофузина (желатина) в анестезиологии, реанимации и интенсивной терапии // Анестезиология и реаниматология. – 2001. – № 3. – С. 58–61.
[35] Исследование процесса гидролиза желатина / Л.И. Громова, Л.Е. Алексеева, М.А. Борисова, Н.А. Габитова // Фармация. – 2002. – № 4. – С. 25–26.
[36] Gelatin. Pharmaceutical Excipients. London: Pharmaceutical Press. Electronic version, 2005.
[37] Albumin. Pharmaceutical Excipients. London: Pharmaceutical Press. Electronic version, 2005.
[38] Naumann M., Boo L.M., Ackerman A.H, Gallagher C.J. Immunogenicity of botulinum toxins. J Neural Transm 2013; 120: 275–290.
[39] Сидоров Д.В., Старожук Н.В. Изучение клинических эффектов и маркеров аллергии при коррекции мимических морщин препаратом Релатокс® // Инъекционные методы в косметологии. – 2016. – № 1. – С. 8–11.
[40] Плотникова Е.В., Елькин В.Д. Клиническая безопасность и терапевтические возможности применения препарата Релатокс® для коррекции мимических морщин // Вестник эстетической медицины. – 2012. – Т. (XI), № 3. – С. 1–7.
[41] Инструкция по применению лекарственного препарата для медицинского применения Релатокс® токсин ботулинический типа А в комплексе с гемагглюти нином. Министерство здравоохранения Российской Федерации.
[42] Механизм действия ботулинического токсина типа А / А.Р. Артёменко, А.Л. Куренков, С.С. Никитин, О.Р. Орлова // Пластическая хирургия и косметология. – 2010. – № 1. – С. 83–91.
[43] Huang W., Foster J.A., Rogachefsky A.S. Pharmacology of botulinum toxin. J Am Acad Dermatol. 2000; 43: 249–259.
[44] Sadick N.S. The impact of cosmetic interventions on quality of life. Dermatol Online J. 2008; 14: 2.
[45] Опыт применения нового ботулотоксина типа А Релатокс® в клинической практике / О.Р. Орлова, З.Н. Коновалова, Л.Н. Мингазова, Е.В. Саксонова, М.И. Сойхер, Е.Б. Щелокова // Метаморфозы. – 2014. – № 11. – С. 2–4.
[46] Плотникова Е.В., Елькин В.Д. Результаты лечения косметических недостатков лица препаратом Релатокс® // Экспериментальная и клиническая дерматокосметология. – 2013. – № 6. – С. 3–6.
[47] Райцева С.С. Консолидированные результаты клинического применения первого российского ботулотоксина типа А – препарата «Релатокс®» // Инъекционные методы в косметологии. – 2015. – № 3. – С. 2–11.
[48] Райцева С.С. Особенности проведения эстетической боулинотерапии препаратом Релатокс®. Клинический опыт // Метаморфозы. – 2017. – № 17. – С. 74–91.
[49] Райцева С.С. Препарат Релатокс® – новые возможности эстетической ботулинотерапии. Клинический опыт // Экспериментальная и клиническая дерматокосметология – 2014. – № 3. – С. 55–60.
[50] Шерер М.А. Процедура коррекции мимических морщин верхней трети мужского лица // KOSMETIK international. – 2014. – № 6. – С. 66.
[51] Илешина Т.В. Ботулинотерапия верхней трети лица препаратом отечественного производства Релатокс® // Метаморфозы. – 2015. – № 9. – С. 88–92.
[52] Кац Ю.И. Ведение сложного пациента с отягощенным анамнезом // Инъекционные методы в косметологии. – 2017. – № 4. – С. 18–22.
[53] Кац Ю.И. Коррекция нижней трети с помощью ботулотоксина типа А на примере препарата Релатокс и филлеров на основе гиалуроновой кислоты // Инъекционные методы в косметологии. – 2016. – № 2. – С. 104–112.
[54] Абрамов Е.А. Особенности подхода к коррекции возрастных изменений шеи: ботулинический токсин типа А «Релатокс®» // Инъекционные методы в косметологии. – 2016. – № 3. – С. 94–98.
[55] Абрамов Е.А. Эстетическая ботулинотерапия нижней трети лица препаратом Релатокс®. Жевательная мышца как объект эстетического дисбаланса лица // Метаморфозы. – 2017. – № 19. – С. 72–75.
[56] Давыдова А.В. Ботулинотерапия розацеа // Облик. – 2017. – № 4 (21). – С. 116–119.
[57] Шерер М.А. Нейромезолифтинг – новый подход к лифтингу и омоложению лица с применением БТА Релатокс® и полиревитализанта NCTF 135® // Метаморфозы. – 2015. – № 11. – С. 90–93.
[58] Жукова О.Г. Комбинированная методика подтяжки мягких тканей шеи // Метаморфозы. – 2017. – № 18. – С. 87–90.
[59] Жукова О. Опыт омоложения фронтальной зоны лица с применением нитевых технологий и ботулинотерапии // КОSМЕТIК international. – 2017. – № 1. – С. 85–89.
[60] Давыдова А.В. Многомерный подход к эндогенной клеточной стимуляции и рекуперации // Метаморфозы. – 2016. – № 14. – С. 27–32.
[61] Коновалова З.Н., Орлова О.Р. Миофасциальные болевые синдромы: лечение локальными инъекциями ботулотоксина типа А (Релатокс®). – Часть 1 // Метаморфозы. – 2015. – № 10. – С. 2–6.
[62] Коновалова З.Н., Орлова О.Р., Красавина Д.А. Асимметрия лица на фоне скелетномышечных проблем в практике врача косметолога. Коррекция ботулотоксином типа А (Релатокс®) // Инъекционные методы в косметологии. – 2016. – № 4. – С. 22–27.
[63] Мингазова Л.Р., Орлова О.Р. Релатокс®: опыт применения при болевых и сенсорных нарушениях в области лица // Метаморфозы. – 2016. – № 14. – С. 90–94.
[64] Орлова О.Р. Блефароспазм: клинические особенности и лечение новым российским ботулиническим нейропротеином Релатокс® // Метаморфозы. – 2017. – № 18. – С. 76–80.
[65] Латышева Н.В., Орлова О.Р. Головная боль в практике врача-косметолога // Метаморфозы. – 2017. – № 18. – С. 81–86.
[66] Гусев В.В., Львова О.А., Балуева Т.В. Опыт использования препарата Релатокс® в комплексной терапии спастичности руки после инсульта // Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. – 2017. – № 9 (3). – С. 59–61.
[67] Свифт А. Ремингтон К. БьютиФИкация™: универсальный подход к эстетике лица // Инъекционные методы в косметологии. – 2013. – № 1. – С. 3–26.
[68] Баттервик К., Лоу Н.Дж. Инъекции полимолочной кислоты в эстетической медицине: анализ европейского опыта // Инъекционные методы в косметологии. – 2010. – № 2. – С. 30–37.
[69] Ширшакова М.А. Филлеры с терапевтическим действием. Теоретическое обоснование и практическая реализация концепции // Инъекционные методы в косметологии. – 2011. – № 2. – С. 48–58.
[70] Чайковская Е.А. Введение в биоматериаловедение: филлеры на основе поликапролактона // Инъекционные методы в косметологии. – 2012. – № 2. – С. 68–78.
[71] Чайковская Е.А., Канарейцева Т.Д. Радиес: аспекты безопасности. Обзор литературы // Инъекционные методы в косметологии. – 2013. – № 1. – С. 28–44.
[72] Чайковская Е.А. Филлеры на основе стабилизированной гиалуроновой кислоты: уточняем дефиниции // Инъекционные методы в косметологии. – 2013. – № 3. – С. 32–39.
[73] Экология красоты: технологии имеют значение // Биореволюметрия: дайджест статей 2014. – 2015. – С. 2–91.
[74] Губанова Е.И., Чайковская Е.А. Инъекционные импланты: за и против // Lenouvelles Esthetique. – 2002. – № 3. – С. 120–124.
[75] Эрнандес Е.И., Губанова Е.И. Микроимпланты и контурная пластика // Новая косметология. – 2007. – Т. 2. – Ч 3. – Гл. 1. – С. 222–245.
[76] Raspaldo H. Volumizing effect of a new hyaluronic acid subdermal facial filler: A retrospective analysis based on 102 cases // J Cosmet Laser Ther. – 2008. – № 10. – С. 134–142.
[77] Каррадерз Дж., Каррадерз А. Контурная и объемная пластика. – М.: Рид Элсивер, 2010. – 224 c.
[78] Губанова Е.И. Инволюционные изменения кожи нижней трети лица у женщин: автореф. дис… докт. мед. наук: 14.01.10. – М., 2010. – 46 с.
[79] Круглый стол «Комбинации филлеров: отказываться нельзя рассматривать» / Е.И. Карпова, В.Г. Змазова, С.В. Данилова-Скальная, Т.Ю. Попова // Инъекционные методы в косметологии. – 2011. – № 1. – С. 2–11.
[80] Карпова Е.И. Оптимизация применения лазерных технологий в восстановительной коррекции осложнений контурной инъекционной пластики при деформациях мягких тканей лица: дис… докт. мед. наук: 14.03.11. – М. 2013. – 297 с.
[81] Zenker S. Liquidimplant®–Full Face. Germany: Electronic version, 2015.
[82] Zenker S. Clinical Case on Liquidimplant® Cutis and Subcuts – Cheeks and Nasolabial Fold. Germany: Electronic version, 2015.
[83] Zenker S. Treating wrinkles and volume loss with fillers // PRIME. – 2016. – № 5. – С. 24–27.
[84] Старкова Е.Ю. Новый филлер – новые тенденции // Облик. – 2017. – № 2 (19). – С. 32–35.
[85] Оразов М.Р., Старкова Е.Ю. Новые аспекты аугментации губ филлерами на основе гиалуроновой кислоты // Инъекционные методы в косметологии. – 2017. – № 4. – С. 138–140.
[86] Оразов М.Р., Старкова Е.Ю. Коррекция возраст-ассоциированных изменений средней трети лица // Метаморфозы. – 2017. – № 20. – С. 1–4.
[87] Оразов М.Р., Старкова Е.Ю. Авторский подход к коррекции возрастных изменений средней трети лица: от истоков к вершинам мастерства // Инъекционные методы в косметологии. – 2018. – № 1. – С. 40–44.
[88] Белоусов А.Е. Формула тканей лица и ее применение в пластической хирургии // Эстетическая медицина. – 2006. – Т. V, № 3. – С. 301–316.
[89] Ларин В.В. Старение лица: методические рекомендации. – Томск, 1999.
[90] Дмитриева И.П. Новые алгоритмы ботулинотерапии у пациентов пожилого возраста // Инъекционные методы в косметологии. – 2014. – № 2. – С. 44–51.
[91] Шелехов С. Интегральный подход к управлению мимикой с помощью ботулинического токсина типа А // Инъекционные методы в косметологии. – 2010. – № 4. – С. 2–9.
[92] Разумовская Е.А. Картирование верхней трети лица: возможность оптимизации результатов ботулинотерапии // Инъекционные методы в косметологии. – 2015. – № 2. – С. 76–88.
[93] Разумовская Е.А. Динамический подход к проведению ботулинотерапии в нижней трети лица. Гармония улыбки // Инъекционные методы в косметологии. – 2013. – № 2. – С. 42–50.
[94] Эстетическая коррекция верхней трети лица / Г. Заттлер; пер. с нем. – М.: МЕДпресс-информ, 2015. 120 с.
[95] De Maio M., Rzany B. The male patient in aesthetic practice. Springer 2009.
[96] Баранник М.И., Белянина Е.О. Ботулинический токсин и мимические морщины верхней трети лица: анализ и коррекция нежелательных эстетических результатов // Пластическая хирургия и косметология. – 2010. – № 2. – С. 251–266.
[97] Юсова Ж.Ю. Инволюционные изменения кожи с учетом типа ее старения // Научные ведомости. Серия медицина. Фармация. – 2012. – № 22 (141). – С. 83–88.
[98] Радлански Р., Вескер К. Лицо: атлас клинической анатомии / под ред. И. Хрусталевой, В. Петришина. – М.: Квинтэссенция. – 2014. – 348 с.
[99] Sandrine Sebban, The STOP Facial Ageing Method™ a rigorous procedure for a flawless medical facelift, International Journal of Aesthetic and Anti-Ageing Medicine. PRIME, 2017. May 31; 60(4).
[100] Bui P., Pons Guiraud A., Lepage C. Benefits of volumetric to facial rejuvenation. Part 2: Dermal fillers, Ann Chir Plast Esthet 2017. Oct; 62(5): 550–559.
[101] Райцева С.С. Дифференцированный подход к выбору иглы или канюли в процедурах инъекционной пластики филлерами на основе гиалуроновой кислоты // Инъекционные методы в косметологии. – 2011. – № 3. – С. 74–78.
[102] Беут Х., Румянцева Е.Е., Дьяченко Ю.Ю. Новый подход к объемному моделированию средней трети лица // Инъекционные методы в косметологии. – 2012. – №1. – С. 54–58.
[103] Павленко О.Ю. Коррекция шечноскуловой области нехирургическим методом // Инъекционные методы в косметологии. – 2010. – № 4. – С. 54–56.
[104] Карпова Е.И., Губанова Е.И. Объемная пластика подглазничной области // Инъекционные методы в косметологии. – 2010. – № 3. – С. 16–21.
[105] Инъекционная пластика губ: что нового? / Е.Е. Румянцева, Х. Беут, И. Жоссинет, Ю.Ю. Дьяченко // Инъекционные методы в косметологии. – 2012. – № 3. – С. 80–89.


Перейти к началу статьи 





8-800-333-18-19
Для подписки на рассылку укажите свой e-mail